12+
28 сентября
...
прогноз на 5 дней
3 oC пасмурно
доллар +0.18 евро +0.07 юань +0.02
Белорецк
reklama

Последние отзывы

Глава 30. Бывший колонист Франц Карлович

Главный редактор 27.05.2022 21:49
К сожалению автор книги нас покинул (отошел в мир иной) если мне не изменяет память в 2001 году....

Глава 30. Бывший колонист Франц Карлович

Наталья 20.05.2022 02:12
Здравствуйте! Есть вопрос личного характера по книге. Подскажите, как связаться с автором? Буду очень ......

Sushi Moji

Айгиз 13.04.2022 03:00
Работал в этом кафе, коллектив очень дружелюбный все требования хорошо соблюдаются , также очень ......

Часть 2. Глава 24. Иван Иваныч

Автор

Книга: Могусюмка и Гурьяныч - Часть 2. В степи. Глава 24. Иван Иваныч

   В полночь приехал Рахим. С ним прискакал Сахей-джигит со шрамом на щеке. Коней работники Султана быстро увели на задний двор.

   После приветствий и поклонов Султан предложил гостю подушку.

   — Садись.

   — Рахмат!

   Рахим разулся и в одних чулках присел на ковер.

   Начали с незначащих разговоров.

   — Издалека ли ехал?

   — На Соленом Лосином логу посланного обратно дожи­дался. Ночь-то темная, в степи плохо дорогу знаю.

   — Кумыс пей!— Темирбулатов зачерпнул половником в бочонке, налил чашечку, подал гостю.— У меня ночуют приезжие, русские... Исправник и с ним урядник. Мои зна­комые.

   Он держался запросто и сказал это как бы между про­чим. Рахим удивленно посмотрел па хозяина и еще больше выкатил свои огромные глаза. В них явно выразилась тре­вога.

   — Крепкий кумыс?—спросил его хозяин с чуть заметной насмешкой.

   Рахим несколько растерялся, не зная, что ответить. Оба немного помолчали, приглядываясь друг к другу.

   — Я ждал тебя с нетерпением и все время помнил о на­шем общем святом деле,— сказал Султан. Он спросил про Могусюмку.

   — А русские, которые у тебя ночуют, по-нашему пони­мают?— осведомился Рахим, поглядывая по сторонам и про­тягивая шею к занавеске, как бы желая заглянуть за нес.

   — Да, один понимает,— безразлично ответил Султан.

   Рахим взял себя в руки. Его лицо приняло восторжен­ное выражение. Он поднял голову.

   — Долго уламывал я Могусюма. Долго он колебался, но, наконец, согласился. Он, кажется, только дружбу свою с неверными потерять не хочет, однако мечтает стать пашой.

   — Так удача?

   — Удача!

   — Слава аллаху!—заметил Темирбулатов.— А где же сам Могусюмка?

   — Он в Бурзянских лесах...

   Темирбулатов спросил, понравился ли ему Могусюмка, каков он. Сам Султан ни разу не видел башлыка.

   — Наивен! В лесах рос. Колебался, долго спорил со мной. У него друзья есть русские,— многозначительно повторил Рахим.— Он тревожился за их будущую судьбу. Много мне пришлось повозиться с Могусюмкой.

   — Что же он?

   Все время упирался и колебался, но, наконец, во всем со мной согласился. Он в нашей власти. Ему мешает дружба с русскими. Я отвлекал его от этого. Через некоторое время мы с ним опять встретимся. Я собрал мешок денег. Для на­шего дела все охотно жертвуют.

   — Разве этих денег хватит!—с презрением сказал Сул­тан.

   — Собираю деньги для того, чтобы люди думали, что на их средства все сделано. А, конечно, это гроши. Но люди будут гордиться, когда придут войска с Востока и начнется война. Подумают, что все это на их деньги.

   Султан улыбнулся.

   — А как Акинфий тебя принял?

   — Очень хорошо,— ответил Рахим.— Это хороший че­ловек.

   — Очень хороший! — многозначительно согласился Темирбулатов.

   Ломовцев, как оказалось, ни в какие подробности с Ра­химом не входил, но сказал ему твердо, что в случае беды тот всегда может скрыться у него и что в Низовке его сам черт не сыщет. У низовских мужиков в окрестных лесах были заимки и охотничьи балаганы, которых никто, кроме хозяев, не знал. Сами низовцы не могли добраться друг к другу в такие места без проводников.

   — А исправник сам к тебе приехал? Он только ночует или надолго останется? Он знакомый твой?

   По тому, что Рахим задал сразу три вопроса, заметно было, что он тревожится.

   — До города отсюда двести верст. Неужели ты думаешь, что после того как вечером побывал у меня твой гонец, я успел послать в Оренбург и оттуда приехал исправник? И птица слетать не успела бы.

   В больших глазах Рахима на миг выразилась обида и неприязнь. Он был пылок. Его упрекали в трусости, он же­лал быть лишь благоразумным.

   — Исправник приехал по своим делам и остановился у меня ночевать,— пояснил Султан, видя вспышку на лице гостя.— Хорошо, если он увидит тебя, и все узнают, что ты ночевал здесь в ту же ночь, что и он. Тебя никто ни в чем не заподозрит. Утром я познакомлю тебя с исправни­ком.

   Выразительные глаза Рахима совсем потухли и разме­ренно забегали вправо и влево, как маятник у часов. Он опасался, что попал в ловушку. Темирбулатов всегда считал, что такие красивые острые лица бывают только у людей трусливых.

   — Как же ты людям говоришь, что восстание поднимать надо? Что надо жертвовать собой во имя аллаха, а сам боишься встречи с русскими под моей крышей, где тебе никто не угрожает?— грубо сказал он.

   Султан знал, что Рахим пришел не только, чтобы мутить народ. Он желал’узнать настроения мусульман, за кого они в душе, можно ли на них положиться. Он делал ставку на веру. Хотел разжечь вражду мусульман к русским.

   Султан старался показать, что будет делать так, как сам хочет.

   — Ты познакомишься с исправником,— сказал Султан, сверкнув глазами.— Он хороший человек. Ты ему понра­вишься. Русские в моем доме, и мы с тобой не должны их бояться. Когда надо будет, у них же оружие достанем... Раз­ве ты не знаешь, почему в Хиве у меня друзья? Ведь я от­правляю в степь караваны с товаром и оружием. Где я до­стаю? Ведь у вас в Хиве не делают тульских ружей?

   — Теперь я хочу походить по здешним селам, поговорить с народом,— сказал Рахим, показывая, что совсем не трево­жится, пренебрегает личными обидами и напоминает Султа­ну о его долге.

   Этого нельзя делать,— ответил Султан. «Ему хоро­шо,— подумал он,— пришел и ушел. А мы-то тут всегда жи­вем...» — Тебя мгновенно схватят.

   — Кто?

   — Кто? Верующие!

   — Правоверные? — вспыхнул Рахим.

   — Ты много говорил с ними на севере?

   — Нет, только с некоторыми.

   — А как же собирал деньги?

   — Я не говорил ничего прямо... Там, на севере, горы и леса, и деревни малолюдны, живут охотники. А здесь ог­ромные села и множество людей, все они земледельцы. Зем­ледельцы — главная сила в войске. Потом я пойду за Урал.

   — Но в горах и в лесах люди смелей, там легче хранить тайны.

   — В лесах люди просты и невежественны. Они даже не знают, что есть тайна. Я объяснял им по корану, а они го­ворят, что впервые слышат. А потом я перейду за хребет в Уфу,— сказал Рахим.— Мне надо побывать в духовном управлении...

   В эту ночь Рахим много говорил о будущем. Разговари­вать о будущем стало его профессией.

   Оба оживились, заговорив про гаремы. Султан не прочь был поговорить на эту тему: чем старше и богаче становил­ся, тем больше любил женщин.

   Заговорили о золоте, об уральских драгоценных камнях. Опять вспомнили Могусюма.

   Могусюм мечтает спасти леса,— сказал Рахим.

   — Мы виним заводских инженеров, что жгут леса. А ведь нынче хотят делить леса на участки и охранять! Что лес жалеть? Он растет все время. Могусюмка, видно, мо­лодой еще, глупостей наслышался от своего отца, что лес жалеть надо. У него отец был не совсем в своем уме: всех жалел. Еще только деревья осталось нам с тобой жалеть. Жалеть надо веру, а не леса, и сохранять ее чистоту.

   Беседовали долго, говорили о том, как действовать даль­ше, и разошлись поздно.

   «Слава Рахиму!—думал Султан.— Он умело выполнил все поручения. Он прав, торопить Могусюмку не надо». Ни­какой благодарности Тёмирбулатов выказывать Рахиму не собирался. Это не в его правилах, уж по одному тому, что получившие благодарность обычно рассчитывают получить выгоды. С Рахима и так довольно. Султан полагал, что ого надо будет припугнуть хорошенько, чтобы на многое не рас­считывал. Пусть знает, что здесь, в России, он в полной моей власти. Ему еще придется обламывать Мо'гусюмку, приучать башлыка повиноваться. Могусюмка не сразу поддастся, ког­да речь зайдет о торговых караванах, что надо средства добывать. Могусюм пылок. Хорошо, что Рахим уловил страсть Могусюма служить справедливому делу. Он гово­рил с ним вдохновенно и, видно, разбередил. Но разговоры Рахима о том, что Могусюмка колебался, насторожили Султана. Правда, если он вздумает противиться или умни­чать, то на крайний случай у Султана есть выход. Долго ли сказать Ивану Иванычу... и башлык окажется в руках по­лиции — конец ему.

   Султан, уложив гостя, пошел через двор в домик моло­дой жены Зейнап. Он был бодр и оживлен оттого, что дело завязывалось и что так удачно подтрунил над «святым». Те­перь Султана ждала хорошенькая молодая жена.

   Утром он был несколько бледен, но весел и показался на дворе, как обычно, рано. Под глазами набежали маленькие мешки, и лицо, казалось, пожелтело немного. Он переступил закон пророка и пил ночью.

   После утренней молитвы он пришел к Рахиму.

   Рахим ночью не пил, но был еще бледней и желтей Сул­тана. Он плохо спал, ожидая обещанной встречи с исправ­ником.

   За завтраком Султан познакомил его с Иваном Иваны­чем.

   Рахима он представил как паломника, вернувшегося из странствия и собиравшего на построение мечети, и даже по­просил для него у Ивана Иваныча вид на жительство, ска­завши, что ручается за этого человека.

   Исправник покосился, но сразу ответил, что Рахиму бу­дут документы.

   «Морда твоя мне не очень нравится, думал Иван Ива­ныч про Рахима.— Посмотрим, посмотрим, что они тут за­тевают».

   — Слушай, а этот твой паломник не имеет отношения к этим подговорам о мусульманском государстве? — спросил Иван Иваныч, когда Султан вышел проводить его.

   — Никакого! Ручаюсь... Конечно, они все толкуют тем­ные речи, — добавил Султан, — но это добрый человек, я его знаю. Я скажу вам откровенно, Иван Иваныч, что сселению нукатовцев надо придать вид законности. Я представлю вам, как это надо сделать.

   Расстались они, как всегда, друзьями.

   «Любопытно, как Султан сгонит нукатовцев? — думал Иван Иваныч по дороге.— Хитер, хитер!.. Наверно, втра­вит меня! Провокатор первой статьи».

   Темирбулатов дал Рахиму поручение.

   — Иди в Нукатову. Надо объяснить там, что вынуждают нас продать землю. Дело не моих рук, но иначе нельзя Объясни, что с меня требуют. Все видят, кто ко мне ездит и что я помогаю правоверным. Поговори там о долге, о вере, об аллахе, утешь народ, объясни, что в будущем вся надеж­да на торжество веры.

   Рахим обрадовался поручению: продается земля, сго­няют людей — тут можно будет разжечь ненависть.

   Потом говорили о политике.

   — Хива — могущественное государство. Она заодно с Турцией и Англией. Хива, Англия и Франция! — твердил Рахим.

   Султан один раз слышал, что Могусюмка проходил сте­пью. В городе, где был в то время Темирбулатов, знакомые татары смеялись, что теперь Султану конец. Темирбулатов еще тогда испугался и долго не ехал в Юнусово. Но Могу­сюмка прошел мимо, не задержался: торопился, видно.

   Потом шел слух, что Могусюмка хотел ограбить Султа­на, но русские его спугнули. А говорили еще, будто бы он, узнав, что Султан помогает народу, хвалил его и поэтому пощадил. Слухи, как всегда, разные. Вообще, будь Мо- гусюм не дурак, дело бы пошло. И Рахим ушел бы скорей и осчастливил бы своих восточных повелителей известием, что тут мусульманство верно вере и ждет. И русские власти были бы довольны. А исправник, пожалуй, когда-нибудь и коньячку бы выпил с Могусюмкой.

Книга: Могусюмка и Гурьяныч авт. Н. П. Задорнов 1937 г.

Отзывы


© 2013-2022 | www.beloretsk.info - Справочно-информационный сайт г. Белорецка

Перепубликация материала или распространение любой информации с сайта г. Белорецка

Разрешается только с обязательным проставлением активной ссылки на первоисточник www.beloretsk.info

Администрация сайта не несет ответственности за содержимое объявлений, материалов и правильность их написания!

По интересующим Вас вопросам обращаться: Обратная связь | Тел.: 8-906-370-40-70 - Билайн

12+