12+
27 июня
...
прогноз на 5 дней
8 oC облачно с прояснениями
доллар -0 евро -0 юань +0.002
Белорецк
reklama

Последние отзывы

Глава 30. Бывший колонист Франц Карлович

Главный редактор 27.05.2022 21:49
К сожалению автор книги нас покинул (отошел в мир иной) если мне не изменяет память в 2001 году....

Глава 30. Бывший колонист Франц Карлович

Наталья 20.05.2022 02:12
Здравствуйте! Есть вопрос личного характера по книге. Подскажите, как связаться с автором? Буду очень ......

Sushi Moji

Айгиз 13.04.2022 03:00
Работал в этом кафе, коллектив очень дружелюбный все требования хорошо соблюдаются , также очень ......

Часть 2. Глава 23. Ночь в Юнусове

Автор

Книга: Могусюмка и Гурьяныч - Часть 2. В степи. Глава 23. Ночь в Юнусове

   Вечерело. В сумерках расходились из мечети прихо­жане. По избам зажигались огоньки.

   Султан Мухамедьяныч после вечерней молитвы от­правился домой. Переходя дорогу, заметил, что возле во­рот его дома у коновязи стоит добрый рослый конь.

   «Еще какой-то гость?» — подумал Темирбулатов, ог­лядывая седло с увязанным к нему чепаном. Конь был мокрый,, дышал тяжело: по-видимому, всадник ехал изда­лека и спешил. Султан вошел в калитку. На заднем крыльце старого дома, стоявшего в середине двора, там, где первая жена Султана, уже немолодая, Гюльнара готовила себе на костре пищу, сидел рослый худой башки- рин в темном бешмете и рыжей шапке, с ружьем. Гость встал с крыльца и почтительно поклонился хозяину. На лице у него был глубокий шрам.

   — Ах, это ты! — Султан узнал приезжего. — Ну, пойдем в дом, гостем будешь, — пригласил он. — С каки­ми вестями в нашей стороне?—спросил Темирбулатов по- татарски.

   Среди богатых башкир умение владеть татарским языком считалось признаком образованности. Темирбу­латов же, внук татарского купца, любил блеснуть перед неграмотными единоверцами — бедными охотниками и ско­товодами — умением говорить по-татарски.

   — Вести разные, есть до тебя большое дело.

   Султан не подозревал приезжего в дурных помыслах, но на всякий случай надо быть осторожным. У него под рукой всегда были крепкие ребята — работники. Он кликнул одного из них. Вошли в избу. Слуга зажег свечу, предложил гостю табурет.

   — Слава аллаху, благополучно добрался до тебя, Султан-ага, — сказал Сахей. Он снял с плеча ружье и поставил его в угол. — Как ты поживаешь? Все ли бла­гополучно у тебя?

   — Слава аллаху, живу трудами и молитвами!

   Разговор вели на разных языках: хозяин говорил по-татарски, а гость по-башкирски.

   — Откуда? — спросил Темирбулатов.

   — Из Бурзянского урмана.

   Темирбулатов пристально взглянул в лицо собесед­ника.

   — Когда ты расстался с ним?

   — Сегодня утром.

   — Где же он?

   — Близко, — низко поклонившись, сказал гость тор­жественно. — Рахим велел спросить, можно ли к тебе приехать? Он на Соленом Лосином логу ответа ждет... Сам я тебе ничего не могу сказать.

   — Это понятно, — сказал Темирбулатов.

   — Рахим новости тебе сам расскажет.

   — Он один приедет?

   — Со мной.

   Султан снял нагар со свечи, вытер пальцы о полу кафтана, усмехнулся.

   -— Так поезжай, скажи, можно. Да не держитесь так, словно мы делаем какое-то незаконное дело. Ко мне можно всегда приехать, в любое время. Я не стыжусь знакомых. Совсем не надо ждать, когда наступит ночь. Меня все знают, и вы с Рахимом можете не бояться.

   Сахей смутился и что-то хотел сказать, но Султан перебил его:

   — Будьте здесь нынче ночью. До лога недалеко, ска­чи туда, и пусть Рахим сейчас же приезжает. Я ему буду рад.

   — Ярыр, ярыр, — тоже хвастнул на прощанье та­тарским словцом гонец и, довольный, что выполнил пору­чение, стал прощаться.

   Темирбулатов еще раз строго сказал ему, что не надо прятаться и что напрасно задержались, нужно было при­ехать днем, но уж раз так получилось, то не ждать же утра. Пусть Рахим приезжает ночью, только не стучит громко: двери на крыльце будут открыты и работник станет ждать.

   Через некоторое время слышно было, как захлопну­лась калитка, как под окнами забрякали кованые копыта, сначала медленно, потом чаще и чаще, и, наконец, дробный стук их стал стихать и замер вдалеке.

* * *

   Весной этого года, вот так же вечером, под окнами Темирбулатова дома появился всадник. Лошаденка у него была на вид плохонькая, но, как сразу определил взглянув­ший в окно Султан, выносливая. Всадник в оборванной одежде. Когда он вошел, Султан рассмотрел его лицо и понял, что это один из южных степняков, выходцев с вели­ких рек Востока, из оазисов, из древних государств, рас­положенных далеко за сыпучими песками. У него был крупный горбатый нос и блестящие черные глаза, резко очерченные губы, острое лицо и почти черная от загара кожа, со светлыми бороздками в глубоких морщинах. Он чем-то походил на старшую жену Султана, уже постарев­шую Гюльнару, которую бай когда-то купил далеко за степью, в тех краях.

   Рахим привез ему письмо от знакомых купцов из кир- гиз-кайсацкой степи. Они просили оказать Рахиму все­мерное содействие в том деле, с которым он обратится. Трудно было придумать что-нибудь более неприятное для Султана. Речь шла не о торговле. Дело было опасное. Султан понял, что это шпион, посланный под видом странника. Рахим говорил по-татарски и по-башкирски, а сам из Хивы, как он уверял, потомок башкир.

   Но у Султана дружба с русскими! Он на отличном счету у начальства, сам губернатор жал ему руку , на вы­ставке. На миг Султан озаботился. Потом улыбнулся ласково. Он сказал Рахиму, что был бы очень рад по­мочь ему.

   Темирбулатов был связан знакомством со многими людьми на Востоке, славился как правоверный. Он по­нял, что нельзя отвергнуть просьб, изложенных в письме.

   Султан был из тех людей, которых огорчение и забота через некоторое время делают еще сильней. Он умел из­влечь выгоду из всякой рушившейся на его голову неприят­ности. Он провел вечер в разговорах с Рахимом, в рас­спросах о Востоке, о том,<какие взгляды там на полити­ческие события. Рахим уверял, что положение России очень плохое, что все страны против неё, что Англия и

   Турция заодно, что теперь, после поражения России в прошлой войне, весь мусульманский мир воспрянул духом. Султан спросил, что делается в Турции и Хиве, что там говорят, какие на что цены.

   Султан — человек дела. И как торговец и промыш­ленник, он желал выяснить, каковы силы у тех, кто хочет войны против России.

   На другой день, поутру, Султан обдумал все, сидя в одиночестве. Очень может быть, что Англия и Турция будут воевать. В степи волнения. Об этом он слыхал. Отказать Рахиму в помощи прямо нельзя. Может слу­читься, что Россия потерпит поражение, хотя в это плохо верится. Нечего гневить аллаха, и при русских живется хорошо, даже, может быть, посвободнее, чем под ханами за степью, где никакой законности и где купцам нелегко.

   Но тут же явились и другие соображения. Приезд вестника с Востока и то уважение, которое выказано, тон привезенного письма — все это глубоко его тронуло. На Востоке была память о нем, надеялись на него. Время тревожное. Дерзкое завоевание русскими Бухары, вид­но, возбудило весь мир.

   «Но все же глуп этот Рахим! Они глупы там, на Востоке! Глаз у них нет! Ничего они не понимают».

   «Я только сделать вид могу, что их поддерживаю, чтобы не терять кредита на востоке. Вот что значит иметь дело с иностранцами — тюркского племени. Они России не знают. Но они богаты и за свое богатство требуют, чтобы я следовал им. Не тут-то было! Султан верный российский подданный!»

   «А что, если в самом деле произошли бы перемены? — на миг подумал Султан. Мысль эта была отравляюще приятна. — Я не был бы простым купцом...»

   «Все богатства огромной страны, которые захваты­вают сейчас промышленники, стали бы моими». Теперь он знал, чем богата эта земля и как добывают золото, же­лезо, медь и другие руды.

   И все же он помнил про силу русских и знал, что дей­ствовать и помогать Рахиму надо лишь для вида. Поэтому, не смотря на вспыхнувшую жажду власти и богатств, он должен быть осторожным. РаЛш не поднимет бунта. Об этом и речи нет. Ждать войны, но ждать в полной верности русским.

   Султан решил не держать гостя у себя. Ему нужны све­дения о русских — пусть идет в город. И пусть побродит по северным башкирским землям, осторожно поговорит с людьми.

   Но вскоре в уме его созрел новый план. Ведь на севере Могусюмка!

   Султан был смелый человек, и всякому другому дела его представлялись бы совершенно запутанными, но сам он от­четливо знал, как надо действовать.

   «Могусюмка храбр и отважен, — полагал он. — Храб­рость, если рассудить как следует, — это тоже богатство. А богатства должны стекаться в руки богатых, и всеми бо­гатствами должны управлять хозяева. Храбрый человек глуп, если он один и если он только храбр. Рано или поздно ему сломят голову. Долг умного человека воспользоваться этой храбростью и найти для нее цель. Храбрость — это тоже товар, и ее надо уметь купить и продать и пользоваться благами от нее умело и с выгодой».

   Султан решил, что Могусюмку надо «приспособить к де­лу», или, как говорят русские, «сделать коммерцию» из его храбрости.

   Башкирская беднота считала Могусюма благодетелем. Если действительно когда-нибудь случился бы бунт, его можно со временем сделать настоящим вожаком, люди пой­дут за ним.

   Султан сказал, что желает дружбы с Могусюмом ради дела веры, так понял его и Рахим. Но Султан втайне желал совсем другого. Давно уж он намеревался завести дружбу с каким-нибудь отчаянным сорвиголовой, у которого были бы товарищи, который мог бы служить семье Темирбулатовых, пользуясь их поддержкой. Могусюм казался ему самым подходящим человеком. Но не так легко его подчинить. Просто за деньги идти и грабить караваны соперников Темирбулатова он не согласился бы. Даже говорить с ним об этом нельзя... Теперь, когда Рахим явился, есть предлог и цель, есть и опытный краснобай-проповедник. Если же ничего не будет — станем учить детей любви к аллаху.

   А дружба с Могусюмкой пригодится. Можно было бы само­му губернатору похвастаться, что Могусюмка раскаялся, даже выпросить прощение для Могусюмки. Будет ли на све­те союз крепче: купец и храбрец, деньги и кинжал! Никто не устоит против такого союза!»

     «Но кто поможет Рахиму все сделать? Где скроется он?» — размышлял Султан, решив отправить на север ве­стника из Хивы. Друзей, мулл, купцов там не мало. Но Сул­тану пришел на ум один из его русских приятелей — Акинфий Ломовцев из деревни Низовки. Это человек, ненави­девший начальство и очень хитрый. Однажды, когда Султан ночевал у него, он жаловался на притеснения, что староверы недовольны, что им хуже, чем мусульманам: «Магометанам никто не запрещает молиться по-своему, а пас все утесняют, вечные придирки. Вот слыхал я в свое время, наши уходили в туретчину, и, говорят, славно живут там до сих пор... В старину ходили наши и в Австрию и в Сибирь».

   Сказано это было в досаде, но в то время, когда шел слух о войне с Востоком. Султан запомнил этот разговор. Он решил: пусть Рахим поживет некоторое время у Акин- фия, и написал письмо Ломозцеву, что к нему едет купец.

   Никто нс заподозрит заезжего татарина, живущего в рус­ской деревне, в том, что он проповедует священную войну и шпионит в пользу турок.

   ...Теперь Султана очень занимало, сумел ли Рахим сгово­риться с Акинфием, пожелал ли Могусюмка стать пашой?

   Султан думал сейчас и о другом. Надо продавать сосед­ние земли. Пора! Сселять нукатовцев! Этого хотят промыш­ленники, и это выгодно. Дело сулило огромные барыши. Султан продавал землю общины и приобретал эту же землю как член акционерной компании. Одно общество разорялось, другое богатело. Султан становился чем-то вроде владетель­ного князя, которому постепенно подчинялись все горные и степные восточные башкиры. Он обдумывал, Как лучше поступить:

   «Может быть, Рахим и тут будет кстати? Он может объ­яснить народу, что вынудили продать землю.

   Все же предстоящий приезд Рахима тревожил.

   «Да тут еще исправник: мол, явились турецкие эмиссары. Знает! Кто донес? Конечно, свои башкиры... Народ у нас ненадежный...»

   Рассуждая так, Темирбулатов готовился к встрече с Ра­химом. Он снял с вешалки простой бешмет, опоясался сыро­мятным ремешком, пошел во двор, разбудил работника Афзала, самого верного своего человека — низкорослого, плотного татарина, и велел сходить ему за своими родичами: Гильманом и Гулякбаем Темнрбулатовыми.

   Не успел Афзал собраться, как у ворот застучали колеса.

   «Что это он, неужели на телеге приехал?» — недовольно подумал Султан, но в это время в темноте за забором раз­дался голос исправника:

   — Стой, тпру! Приехали!

   Афзал открыл ворота, и во двор заехал тарантас.

   — Вот я и прикатил,— вылезая из него, заявил Иван Иваныч.— Шалишь, любезный, я исполняю обещание в точ­ности, и раз сказал, что заеду на обратном пути, то уж так и поступлю обязательно!

   — Очень рад видеть вас, Иван Иваныч!

   — Нет, что-то ты будто не очень рад, как-то кисло меня встречаешь. Может, ты кого-нибудь другого ждал?

   — Да, действительно, ко мне должен один человек за­ехать. Но тем более я рад вам. Ведь, как вы знаете, я от вас ничего не скрываю.

   Султан счистил с исправника клочья сена, которого уряд­ник навалил в кузов, чтоб помягче было.

   — Милости прошу, дорогой, очень рад, будешь ночевать у меня,— как бы невзначай, переходя на «ты», продолжал Темирбулатов.

   — Ну, знаешь, мы гнали вовсю. Я и то, братец, рассу­дил, где у этих чертей ночевать стану в деревне. У них там вонища, мерзость. Я так решил, что нынче сплю у тебя.

   Вошли в дом.

   — Ну как съездили, Иван Иваныч?

   — Плохо, братец, ужасно, просто невероятно,— говорил исправник. Сегодня он был трезв.— И что это за народ ваши башкиры. Живут как голодранцы. Ты, любезнейший, только рассуждаешь о помощи: мол, благодетельствую народ, строю мечети, мальчишек молиться учу. Черта ли им в твоих молитвах, когда им, братец, жрать нечего! И тебе не стыдно, что исправнику приходится объезжать деревни, определять, какие поступки совершены, кем бы, ты думал, совершены? Мертвецами. Да, да, любезнейший, мертвецами-с!

   — Не понимаю, Иван Иваныч, прости, глуп, видно, стал, не понимаю...

   — Не понимаешь? Как же это ты, братец, не понима­ешь?.. Должен бы понимать, не маленький...

   Султан выставил на стол штоф и закуску.

   Осушив бокал, Иван Иваныч закусил бараниной и снова заговорил.

   — Приезжаю я в деревню Кизильскую. Там у них драка произошла на прошлой неделе. Из-за пустяков дело дошло до поножовщины... Приехал и сразу же требую представить мне виновника и пострадавших. Понимаешь, требую. А ваш башкирский старшина, братец мой, такая бестия, ухмыляет­ся. Я, Султан Мухамедьяныч, человек горячий, неуважения не переношу, не могу терпеть усмешек, непочитания чина... Я ему по морде... «Что ж это,— думаю,— за безобразие? Это ж не крепостное право!» Ну, нагнал на него страха. Опять требую... Бабай, видимо, образумился и объясняет, что, дес­кать, спор прекращен, так как пострадавший помер с голоду, а виновник опух по той же причине. Черт знает, что там делается в деревне. Голод, скота нет, жрать нечего, народ мрет. Экое безобразие!.. Пошел я к виновнику сам. Изба у него плетеная, как вигвам у индейца, ребятишки есть про­сят, хватают меня за мундир, за штаны... А сам хозяин еле жив и распух, раздуло ему брюхо, как турецкий барабан. Так допроса и не сняли... Коего черта с него возьмешь? Вот, братец, какая оказия! А все твоя вина.

   — Помилуйте, почтеннейший, в чем же моя вина? Ведь вы же сами, Иван Иваныч, говорите, что башкиры лодыри, чем же я провинился?

   — Султан Мухамедьяныч, я человек свой, ты передо мной дурачком не прикидывайся. Я тебя насквозь вижу. И не угощай меня больше. Сегодня пить не хочу. Ты тут по округе всех сородичей как липку ободрал.

   Вошел урядник.

   — Ну-ка, Тимофеич, дербалызни.— Исправник калил ему стакан водки.

   Урядник разгладил усы, перекрестил рот, крякнул, вы­тянул губы дудочкой и, захватив двумя пальцами стаканчик, мигом осушил его до дна.

   — Покорно благодарю, ваше высокоблагородие...

   — Иван Иваныч, где позволите стелить вам на ночь?

    На свежем воздухе, братец! Знаешь, предпочитаю се­новал или там что-нибудь в этом роде... Люблю запах сена, природу и все такое, так что ты мне, пожалуйста, прикажи стелить на свежем воздухе, а то я этих ваших изб не пе­реношу.

   Хозяин вышел распорядиться о ночлеге для Ивана Ива­ныча. Сходил в старую избу, поднял двух старух — служа­нок первой жены. Гюльнара сказала, что и где надо взять, чтобы устроить гостей. Служанки отправились на сеновал стелить постели.

   Прогуливаясь по двору, Темирбулатов время от времени заглядывал в окно. Там при свете свечей исправник и Ти­мофеич сидели за столом и разговаривали.

   Вернулся Афзал с Гулякбаем и Гильманом — родичами бая. Султан провел их на задний двор. Все четверо долго совещались, потом Гулякбай и Гильман вошли в избу, а Афзал отправился за ворота.

   Султан залез на сеновал, посмотрел, как застланы посте­ли. Ему хотелось угодить Иван Иванычу, и он велел одной из старух пойти к молодой жене Зейнап, попросить у нее одно из шелковых одеял.

   Старуха вернулась сердитая и без одеяла. Султан понял, что молодая жена недовольна. Он уж не впервой замечал, что между его женами нет мира и что две старшие жены не любят свою молодую соперницу. Видно, Зейнап решила, что

   Султан послал за одеялом по совету старшей жены, и по­этому прогнала старуху.

   — Ладно, ступай спать,— сказал ей бай.

   Султан зашел к Зейнап, сказал ей несколько ласковых слов, погладил по голове.

   Через некоторое время он возвратился на свою половину. Тимофеич допил водку и закусывал топленым маслом. Ис­правник писал, сидя за столом. Темирбулатов и Тимофеич отнесли его вещи на сеновал, а потом проводили туда ис­правника. Они помогли забраться наверх Иван Иванычу. Урядник стянул с него сапоги и сам устроился рядом.

   Убедившись, что гости улеглись, Темирбулатов посадил Гильмана во дворе на всякий случай, чтобы знать, если они станут подглядывать. Гулякбай сел за перегородку рядом с той комнатой, где предстояло беседовать с Рахимом. Сул­тан задернул вход туда занавесью. Афзал сидел на крыльце, поджидая гостя.

Книга: Могусюмка и Гурьяныч авт. Н. П. Задорнов 1937 г.

Отзывы


© 2013-2022 | www.beloretsk.info - Справочно-информационный сайт г. Белорецка

Перепубликация материала или распространение любой информации с сайта г. Белорецка

Разрешается только с обязательным проставлением активной ссылки на первоисточник www.beloretsk.info

Администрация сайта не несет ответственности за содержимое объявлений, материалов и правильность их написания!

По интересующим Вас вопросам обращаться: Обратная связь | Тел.: 8-906-370-40-70 - Билайн

12+