12+
28 сентября
...
прогноз на 5 дней
4 oC пасмурно
доллар +0.18 евро +0.07 юань +0.02
Белорецк
reklama

Последние отзывы

Глава 30. Бывший колонист Франц Карлович

Главный редактор 27.05.2022 21:49
К сожалению автор книги нас покинул (отошел в мир иной) если мне не изменяет память в 2001 году....

Глава 30. Бывший колонист Франц Карлович

Наталья 20.05.2022 02:12
Здравствуйте! Есть вопрос личного характера по книге. Подскажите, как связаться с автором? Буду очень ......

Sushi Moji

Айгиз 13.04.2022 03:00
Работал в этом кафе, коллектив очень дружелюбный все требования хорошо соблюдаются , также очень ......

Часть 1. Глава 8. Хлопоты

Автор

Книга: Могусюмка и Гурьяныч - Часть 1. Завод. Глава 8. Хлопоты

   Наутро Могусюм ускакал, а немного спустя напротив ворот Гурьяныча, выходивших в переулок, стала на лужай­ке телега, запряженная парой низкорослых лошаденок. На­двинув козырек картуза на глаза и наклонив голову, к одно­му из окон подошел худой мужик с русой бородой и, закрыв лицо от света, стал всматриваться, есть ли кто в избе. Жа­ра стояла нестерпимая, и солнце так горело, что за стеклом казалось все черным-черно. Мужик, как ни укрывался обе­ими руками от света, и правой — с кнутом, и согнутой левой, прижимая ее к лицу чуть не до локтя, ничего не увидел, пока под самым носом у него не стукнул кто-то изнутри, тогда только понял он, что Гурьян-то дома.

   — Дома!—осклабившись, мужик махнул кнутом, словно зацеплял им что-то в воздухе.

   Другой мужик, черный, как жук, тоже в надвинутом кар­тузе и длинной кубовой рубахе, ни слова не говоря, тронул коней и, завернув их, въехал в ворота, уже распахнутые выбежавшим босым хозяином.

   Приехали братаны Гурьяна — один двоюродный, а дру­гой троюродный, оба из Николаевки. Это бедная деревенька верстах в двадцати от Низовки, но по другой дороге. Они привезли гостинцев: пирогов, яиц, рукавицы; судя по этому, приехали неспроста.

   Гурьян знал, что сразу ничего не скажут: надо погово­рить о том, о сем. Поставил самовар, расспросил про родню, про теток, дядьев, дедов, про молодых, кто как становится на ноги. Дела, по которым приехали гости, важными быть не могли, и он особенно не беспокоился: верно, надо железа.

   Угощения у холостого мужика не нашлось бы, но Могусюмка оставил башкирского сыру и баранины, а водку при­везли сами гости. День воскресный, и грех не выпить, хоть и рано. За бутылкой разъяснилось, что за дело.

   — Николаевка хиреет!— говорил черный Макар.

   Понятно, что Николаевка хиреет,— не могла не хиреть.

   Еще при крепостном толковали, что деревню эту кормят даром. Предки николаевцев были населены хозяином в лесу, чтобы жечь уголь, возить дрова и руду. Но рудник выра­ботался, леса не стало — все сожгли, а молодняк быстро не рос. Николаевцы ходили на дальние курени. Задолго до «ма­нифеста», при крепостном, деревня эта перестала давать прежние доходы, но николаевцы получали от заводоуправ­ления зерно на каждую мужскую душу; хотя и с неохотой давали им этот паек и старались урезать, но все же давали, как и прежде,— пятьдесят и больше лет тому назад, когда Николаевка кормила своим углем обе домны и подвозила со своего рудника чуть ли не всю руду.

   Но вот отменили крепостное. «Манифест» и «воля», ко­торой все радовались поначалу, оказались для николаевцев причиной многих несчастий. Казенный паек больше не шел. «С воли сыт не будешь», — говорили николаевцы.

   Взялись корчевать лес. Вот тут-то и оказалось, что земли удобной очень мало, только там, где огороды. Правы были старики, предварявшие сыновей от заведения своих пашен и приучавшие их тянуть хлеб с завода. Земля плоха, не ро­дила/ все пашни на косогорах, кругом глина, обрывы, в дождь все смывало, над пашней скалы, камни. Все это вспомнил Гурьян, но все же братаны ему рассказали еще и такое, чего и он даже не знал.

   В десяти верстах от Николаевки была славная земля. И земля та принадлежала богатым башкирам. Но как под­ступиться к ним — не знали.

   — Купить — пет силы... — сказал Макар. — Да и не про­дадут.

   — Старики толкуют: мол, купить на время. Да башки­ры не захотят, — добавил русый Авраамий, — земля, мол, самим нужна, баранов надо пасти... А что же, скажи, нам с голоду помирать. Будь милосерден, братец дорогой, у те­бя есть там приятели, они с заводскими лучше, чем с нами, пособи, исхлопочи, пусть продадут на время.

   — У тебя там друзья, — повторил Авраамий,—помогай!

   — А кто хозяин?

   — Курбан!

   Гурьян знал Курбана. Это богач, земли у него много, большие стада. «Жалко, Могусюмка уехал, — подумал Гурьян, — он бы тут пособил». У заводских Сиволобовых, как у мастеров иа все руки, дружба была не с одним Могусюмкой. Однако в таком деле нужней всего Могусюм. Без него ехать к баям—только зря кланяться.

   — Поедем-ка, попробуем сыскать ещё одного друга, — сказал Гурьян, — а то упустим. Поехали!

   Кого упустим — не спрашивали. Вскоре все трое выш­ли, запрягли коней в телегу. Дом подперли колом снаружи, ворота — изнутри. Гурьян перемахнул через заплот, все усе­лись и покатили.

   Башкирские общинные земли начинались по этой дороге верстах в пятнадцати от завода. К обеду доехали до ко­чевок. Сюда башкиры приезжали летом и выгоняли на пастбище скот, коней и баранов.

   На лужайке среди леса стояла войлочная кибитка. Ря­дом устроен был навес на шестах для скота. Старуха в черном халате и длинном чистом белом платке, который уг­лом закрывал спину, сидя на корточках, доила кобылицу. Женщина помоложе хлопотала у печи, сбитой из глины и поставленной поодаль от кибитки прямо на земле. Тут живет старик Бикбай — отец Хибетки.

   Могусюмка, ускакавший чуть свет с завода, должен был сюда заехать.

   Телега подкатила к навесу, около которого лежали брев­на и виднелись груды стружек. Несколько башкир и сам Бикбай сидели кружком неподалеку.

   — Здорово, брат! Ненадолго простились! — сказал Гурьяныч, обращаясь к Могусюмке, которого увидел среди сидевших.

   — Это никак Могусюмка! — со страхом шепнул Макар.

   И он и Авраамий перепугались. Знали они, что Гурьян знается с Могусюмом, но никак не предполагали, что именно к нему прикатит.

   «Вот шайтан!» — подумал Макар. Но уж теперь следо­вало терпеть и» помалкивать. Оба николаевца невольно сняли шапки.

   К башкирам нельзя заезжать мимоходом. Приехал — сиди, угощайся, не торопись. Уж таков неписаный закон приятельства. День предстояло провести тут.

   — A-а! Приехал! — засмеялся Могусюмка. — Говорил тебе, что в урмане лучше. Давно надо было!

   Поднялся Бикбай. Он в черной круглой шапке, с окла­дистой черной бородой и с крупным, толстым носом.

   — Благослови аллах! — приветствовал он гостя, прила­гая ладони к лицу.

   Руки у него жилистые и дочерна загорелые, взгляд ост­рый и веселый. Тут же Абкадыр — башкирин лет сорока, здоровый и плечистый, скуластый, безбородый, в тюбетейке. Над его широким лицом тюбетейка торчала, как маленькая заглушка на самоваре.

   Башкиры усадили гостей. Появился кумыс. Оказалось, что Бикбай хочет строиться, заготовил бревна в лесу и бу­дет возить.

   — Может быть, совсем сюда переедет, поближе к заво­ду... — сказал Абкадыр и хитро подмигнул.

   — Хорошо в урмане? — спрашивал Могусюмка.

   — Хорошо! — вздохнувши, отвечал Гурьян.

   Вчера в избе Гурьян сидел угрюмый, с печальным взо­ром, а нынче хоть и глядит исподлобья, но уж весел и да­же чуть смущен, словно его против воли выволокли на свет божий, на люди. Глаза у него сегодня синие, яркие-яркие, и добрые, кроткие, умиротворенные.

   Здесь, где широкое, незаконченное небо, где яркий лес, совсем по-другому чувствует себя Гурьян. На заводе — ни деревца, как на складе, где торгуют бревнами, стоят сухие бревенчатые избы, и серая земля между ними. Только бар­ский сад, да сад у церкви, да кое-где в верхнем селении палисаднички, как у Булавиных. А здесь лес густой, теснят­ся ели, тучные, с мертвыми сучьями. Глянешь под них—там, как темная ночь. И тут же огромные березы, целые вороха листвы свисаются, прямо на ели ложатся. Цветы, птицы по­ют, журчит ручей у самой кибитки, стрекочут кузнечики. Просветлел взор Гурьяна.

   Сейчас вцепился бы жеребцу в загривок, вскочил бы да поскакал...

   — Эх ты, колдун! — ухватил Гурьян своего друга за шею.

   Но шея у Могусюма, как тонкая сталь, не гнется, только дрожит под лапой мастера. Сталь нашла на сталь.

   — Ты шибко все об урмане печешься. У тебя от этого может ум за разум зайти.

   — Чего болтаешь? Как может ум за разум зайти? Ум и разум одинаковы.

   — Нет, разница есть!...

   — Болтаешь, болтаешь! — махнул Могусюмка рукой.

   Пошло угощение. Старуха в белом платке и черном ха­лате стала черпать кумыс из кадушки, накрытой чистой холстиной. Тут всюду кони, кобылицы, жеребята их сосут, стоят ведра, сало в чашках, пахнет парным молоком.

   Гурьян объяснил, зачем явились мужики.

   — Ладно! Съездим к Курбану, — согласился Бикбай.

   За подобные дела брались охотно.

   — Надо ехать к Курбану, — подтвердил Абкадыр.

   — Хлопотать! — добавил Бикбай по-русски.

   Башкиры объяснили, что земля, которую хотели снять николаевцы, — общинная. Бикбай был в этой общине, но распоряжался землей Курбан. Известно было, что все общественные постановления выносились по желанию Курба­на. Абкадыр, хотя и в другой общине, но тоже взялся по­мочь.

   — Курбан хороший! Поедем, — сказал Абкадыр, — по­просим его!

   — Сейчас?

   — Зачем? Завтра! Куда торопиться?

   Гурьян к утру должен был возвратиться на завод, чтобы выйти к молоту.

   — А ты не пособишь? — спросил он Могусюмку.

   Могусюмка хотел ехать на Куль-Тамак.

   — Не помирать же людям с голоду. А ведь Бикбая мо­жет Курбан не послушать.

   — Слышь, Гурьян, а не страшно с ним ехать? А как нас за него всех заметут? — потихоньку спросил Макар.

   — Скажешь тоже! Да башкиры его слушаются, знаешь как.... Как мы станового или исправника!

   — А может, лучше без него?

   — Да не бойся.

   — Старики с нами едут славные. Они и без Могусюмки пособят, и тихо все будет, а то потом нам припомнят, что мы с ним друзья, мол.

   — Нет уж, лучше с Могусюмкой. Никто не припомнит. Башкиры его любят и уважают. Да слушайте его, как он велит.

   Вечером Гурьян уехал на завод верхом на одной из ло­шадей Бикбая. Макар и Авраамий строгали бревна, пилили доски и всячески помогали Бикбаю, желая заслужить его расположение.

   Выехали все вместе на двух телегах. Впереди Бикбай с Абкадыром, а с мужиками сел Могусюм.

   В полдень покормили лошадей и сами пообедали. Отдох­нувшие кони побежали быстрей.

   Могусюмку сильно заботило возможное предательство. Последнее время искали его усиленно.

   Мужики заметили, что спутник их не в духе. Зная хоро­шо, кто такой Могусюмка и из-за чего он враждует с на­чальством, они истолковали его молчание по-своему и, видя в нем своего защитника, стали жаловаться на жизнь, па бедность, что земли нет, леса нет, денег нет.

   — А почему у вас леса нет? — спросил Могусюмка, от­влекаясь от своих мыслей и обращаясь к Авраамию.

   — Вырубили.

   — Кто вырубил?

   — Мы...

   — А зачем вы в Николаевке свой лес вырубили?

   — Как приказано... Для завода уголь жгли лет семьдесят. Для конторы.

   — А теперь ты новую землю хочешь пахать? — спросил Могусюмка.

   — Да. Как же... что-то надо,— ответил мужик угрюмо.

   — А потом скажешь: мол, я пашу, хлеб сею, а башкиру, мол, барана пасти можно в другом месте? Башкир погонишь?

   «Он вон куда гнет! — подумал Макар. — Подозревает, что желаем землю отнять».

   Макару стало очень горько, но он смолчал, Был он чело­век бедный и обидчивый.

   Такой разговор не нравился и Авраамию.

   «Не хочет помогать, досадует. Может испортить все дело. Хорош же у Гурьяна приятель!»

   Могусюмка, видя, что николаевцы не отвечают, умолк. Его часто приглашали разбирать споры, когда терялись ум­ные старики, баи и муллы. Он считал дело; за которое собирался хлопотать, обычным, житейским. Могусюмка полагал, хотя башкирам и обидно, что землю занимают русские, но целую деревню обречь на голод нельзя. Земля у общины пустует, и николаевцы тоже есть хотят, они не виноваты, что леса вырублены. Но ему все же жаль сейчас стало леса, сожженного ИМИ.

   — Нет, мы землю не отберем, — начал тем временем Авраамий, мы  уважение сделаем. Это первое дело. Посо­бим...

   В душе Авраамий, может быть, и не прочь захватить землю, отнять ее у кого угодно, только бы случай предста­вился…   Он помигал, что земля есть земля. Она божья —

Ничья. Должен на ней жить тот, кто пользу от нее знает. Но сейчас надо было выказать покорство, умаслить. Уж взялся добывать землю — молчи, кланяйся.

   — Так землю отымать не захочешь?

   — Нет, что ты! — ответил Авраамий и повесил голову.

   Макар, не вымолвивший до этого ни слова, обернулся и сказал, боясь разбередить Могусюма:

   — Мы Курбана не обидим. Земли его не займем.— Он выказывал покорность, а в душе зло и досада все сильней разбирали его.

   — Земля общинная! — поучительно возразил Могусюмка.

   — Это только слава, что она общинная, — ответил Авраамий. Сами же башкиры зовут Курбана хозяином. Да уж нечего плакать. Курбан сам себя в обиду не даст, шкуру сдерет с любого.

   Тут Макар не удержался:

   — Да что ты тревожишься, тебя самого-то по миру пу­стили...

   Больше не было сказано ни слова, и Авраамий уж был готов, что ждет их с Макаром неприятность. Но он решился стоять до последнего, просить, молить, кланяться, пообе­щать такое, что даже, быть может, никогда не исполнит. Он готов был хоть в кабалу, плотничать, кузнечить на бога­чей. Таил он надежду, что славные и честные старики, ехав­шие на первой телеге, люди куда умней и старше этого Могусюмки, и что они знают, на что идут, и что они помогут, конечно.

   Не доезжая до кочевки, Могусюмка спрыгнул с телеги, отвязал своего коня, на длинном поводу шедшего за ней. Бикбай остановил свою лошадь.

   — Вы все поезжайте к Курбану, — сказал Могусюм­ка, — про меня ничего не говорите. Просите о своем деле. А я приеду, когда надо будет.

   «Так-то лучше, — подумал Авраамий. — Опамятовал. Не будет, так сами обойдемся».

   — Как же он узнает? — встревоженно спросил Макар, когда Могусюмка въехал в лес, а телега снова тронулась.

   — Узнает! — ответил Бикбай с важностью.

   — Он все знает, — с суеверным страхом подтвердил Абкадыр.

Книга: Могусюмка и Гурьяныч авт. Н. П. Задорнов 1937 г.

Отзывы


© 2013-2022 | www.beloretsk.info - Справочно-информационный сайт г. Белорецка

Перепубликация материала или распространение любой информации с сайта г. Белорецка

Разрешается только с обязательным проставлением активной ссылки на первоисточник www.beloretsk.info

Администрация сайта не несет ответственности за содержимое объявлений, материалов и правильность их написания!

По интересующим Вас вопросам обращаться: Обратная связь | Тел.: 8-906-370-40-70 - Билайн

12+