12+
29 ноября
...
прогноз на 5 дней
-18 oC переменная облачность
доллар +0.27 евро +0.42 юань -0.014
Белорецк
reklama

Последние отзывы

Глава 30. Бывший колонист Франц Карлович

Главный редактор 27.05.2022 21:49
К сожалению автор книги нас покинул (отошел в мир иной) если мне не изменяет память в 2001 году....

Глава 30. Бывший колонист Франц Карлович

Наталья 20.05.2022 02:12
Здравствуйте! Есть вопрос личного характера по книге. Подскажите, как связаться с автором? Буду очень ......

Sushi Moji

Айгиз 13.04.2022 03:00
Работал в этом кафе, коллектив очень дружелюбный все требования хорошо соблюдаются , также очень ......

Часть 1. Глава 3. Помочь

Автор

Книга: Могусюмка и Гурьяныч - Часть 1. Завод. Глава 3. Помочь

   В полуверсте от поселка тройка нагнала седого деда с то­пором за лыковой опояской. Когда тарантас поравнялся с ним, старик снял шапку, поклонился Захару.

   — Откуда, дедушка?

   — Под Малиновые кручи ходил, нынче у «верхового», у Оголихина, помочь.

   Оголихин был старшим из мастеров, «верховым», как его называли, и, по сути дела, управлял всем заводом.

   — Рубили бревна для заплота...— продолжал дед.— Но­вую избу ему ставим... А ты из города, что ль?

   — Из Города,— ответил Булавин.— Чего в заводе, все ли благополучно?

   — Слава богу, все спокойно.

   — Залезай в тарантас, подвезу.

   Иван обернулся, поглядел на старика.

   — Придержи коней,— велел купец.

   Дед, путаясь в долгополом армяке, полез в короб.

   — Чего это он тебя с помочи рано отпустил?

   Старик уселся поудобнее, вытянул босые ноги, потом обернулся к Захару и деловито возразил:

   — Другие еще и завтра домой не уйдут. А я топорик со вчерашнего дня поточил, да и работал с самой зари. К полудню еще разок поточил, да опять работал. Глядишь, и урок справил.

   — Ветки, что ль, срубал?

   — Пошто ветки? — обиделся старик.— Самые боровицы валил. Васейка Максим Карпыч мужикам сказал: мол, гляди, как водяной лесины сшибат.

   Дед Илья уж много лет как был переведен от кричных молотов на легкую работу — подавать воду для работы ко­лес, за что его и прозвали «водяным».

   — Смотри, тебя Оголихин-то обратно к молотам поста­вит. Старик, мол, еще крепкий, ранее молодых уроки в лесу справляет. А нынче, говорят, на кричных того мастерства уж нет.

   — Э-э, зря говорят!— Старик снял шапку, утер потную лысину.— Нынче на заводе такой мастер работает, что еще никогда такого и не было. Он когда кует полоской-то, как игрушкой играет — одно загляденье! У него и железо-то по­лучается не то, что у нас.

   — Ты о Гурьяныче, что ль?

   — О нем о самом.

   — Ну, вот только что он! А другие-то так себе...

   Берегом глубокой размывины тарантас подъезжал к по­селку. За оврагом на возвышенности тесно лепились друг к другу бревенчатые избушки с прирубными сенями и бревен­чатыми заборами.

   Окошечки в избенках маленькие, квадратные, с широким одностворчатым ставнем.

   — Гляди, какие хоромы Максим Карпыч воздвигает!

   Захар стал смотреть в сторону, куда показал дед.

   — Вон какой вылез!

   Из-за изб подымалась крыша нового дома. По ней лазали мужик и мальчонка. Они набивали на балки железные лис­ты.

   — Быстро отстроил,— я на ярмарку уезжал, только еще сруб начал ставить.

   — Всем заводом работаем. Максим Карпыч все торопит. Каждый день помочь да помочь... В очередь артельно ходим. Видишь, и до меня, старика, добрался.

   — Угощает за помочь или задаром? — вмешался в разго­вор ямщик.

   — Когда как. Ежели заплотник вовремя на место доста­вят, сказывал, будет угощать, — старик горько ухмыльнул­ся.— А когда не угощает. Знаешь кулачище-то у него! — И с сожалением добавил:—Этак ему дом-то задаром поста­вили. Выбивает из народа этот дом. Колотит мужиков. На побоях растут хоромы-то.

   — Вроде барщины!— возмутился Иван.—: Какая же это помочь?! У нас на селе помочь —дело соседское, полюбов­ное. Избу ли строить, пашню ли убирать, враз соберем мир. Кто сам не выйдет, батраков пошлет. А это какая помочь?— махнул рукой Иван.

   — Кабала!—сокрушался «водяной».— Да мне што! Я старик — все стерплю. Пусть-ка другие стерпят. Я не такое видал!.. У нас в заводе говорят: «Вот тебе и воля! Заместо барина на своего мужика батрачь». Барин-то на этакие про­делки не пускался. И все грозит: мол, я вас кормлю, платы с вас за пользование заводской землей не беру и земли ва­ши, мол, не обмериваю. Век мне будете благодарны.

   — Видишь ты!..

   — Как же! Он, верно, с землей уж не теснит народ.

   — В Низовке, и то слыхать, про него сказывали: живет богато, полтораста сарафанов за старшей девкой приданого дает.

   — Верно слово,— подтвердил дед.— А какие сарафаны!.. Бабы-то уж видали, про это все говорят. Управляющий-то у него в кулаке. Он всем верховодит.

   Тарантас задребезжал по деревянному мостику через овражек. Въехали в поселок. Гуси, гогоча и хлопая крыльями, разбегались в стороны. Заводские собаки кида­лись с лаем под колеса: учуяли низовских коней.

   «Все меняется», — думал Захар.

   Он слыхал, что скоро на завод привезут машины. Ког­да-то здесь работала паровая машина, но недолго. Механик не мог ее исправить и уехал. Второй год шли слухи, что ве­зут новые машины. Но поговаривали и о том, что хозяин, живший в Петербурге, хочет продать завод.

   — Сказывают, на Авзянском заводе кричные уже сло­мали,— заметил дед, как бы догадываясь о мыслях Захара.

   — Ну что ж, что сломали, — отвечал Захар. — Люди к паровому молоту пойдут.

   — Ну, спасибо, Захар Андреич, — сказал «водя­ной». — Прикажи остановиться.

   Тройка встала. Дед вылез, поблагодарил Булавина. Ям­щик тронул коней.

   — Раб Христов, — показал он кнутом вслед деду, ковы­лявшему в переулок. — Видишь, он какой? Мне, говорит, все равно! Я, мол, все стерплю! Пусть-ка другие стерпят! На других надеется, что их скорей проймет, чем его. Вот так каждый и терпит. Народ-то и дуреет от таких терпелок. А кому надо, с этого руки греют...

   — Ты подкати-ка веселей, — перебил его Булавин.

   В этот миг, когда он подъезжал к своему дому, про раз- бой и безобразия Оголихина думать молодому купцу как-то не хотелось. Наоборот, думалось Захару, что все идет хо­рошо, все правильно, к пользе народа. Он полагал, что и своей торговлей делает он благодеяние для крестьян. Прав­да, разные слухи шли по заводу и про Захара. «Но кто не знает, — думал он,— что отец горбом все наживал. Нет, мои деньги не лихие!»

   Иван поднялся с облучка, натянул левой рукой вожжи, правой настегал коней.

   — Э-э-эй, пошли!..

   Тройка понеслась вскачь. Старик правил стоя.

   Выехал на Широкую. Улица эта действительно была широкая и прямая. Стали попадаться бабы в синих, «кубо­вых», сарафанах. На плечах у них коромысла с обручными деревянными ведрами.

   По правую сторону на красном порядке высился пяти­стенный дом Захара.

   Иван еще раз хлестнул кнутом по пристяжным, и тройка подлетела к шатровым воротам. Кучер осадил коней. Из ка­литки выбежала светловолосая молодица. Она кинулась к тарантасу.

   — Захарушка, вот и прикатил!— восклицала она.— Вовремя!..

   — Здравствуй, Настасья... Иван, захвати вещи.

   Пошли во двор. Настасья подбежала к плетню, клик­нула в соседний двор.

   — Феклушенька!

   — Чего тебе, Настасьюшка? — отозвался молодой жен­ский голос.

   — Захар Андреич приехал. Беги живо, посмотри баньку да самовар готовь!

   Феклуша была женой приказчика Санки. Поженились они несколько лет тому назад. Избу поставили рядом с но­вым домом Захара. Санка торговал у Булавина, Феклуша помогала Настасье по хозяйству.

   — Лечу, лечу, живо, — отозвалась она.

   Баня была далеко, за большим белым амбаром, сложен­ным из похожих на мрамор каменных плит.

   В избе Захар перекрестился на образа, помолился об окончании пути.

   Изба у Захара сложена из толстых лиственничных бре­вен, небеленая внутри. Настасья моет стены, как пол. Балки на потолке и брусья стен свежи, всюду светло-желтая, ровно выструганная, как полированная, лиственница.

   Просторная горница и кухня обставлены дубовыми скамьями и столами, на стенах расшитые полотенца.

   Вошел Иван. Принес сумку, чайник, охотничье ружье, чепан.

   — Я уж не стану задерживаться, — сказал он.

   — Садись, получай расчет...

   Купец и ямщик уселись рядом на лавке. Захар отсчитал деньги, отдал крестьянину.

   — Вот тебе за разгон, как уговаривались.

   Иван нахмурил лоб и, видимо, с трудом подсчитывал деньги.

   — Правильно, что ль?

   — Верно, Захар Андреич, правильно будет.

   Тогда Захар высыпал в ладонь медных денег, побренчал ими и отдал Ивану.

   — Держи, ребятам на пряники. После будешь на заводе, заезжай в лавку, тебе материи отрежу. Рубах сошьешь к свадьбе, — пошутил Захар.

   — Благодарствуем,— низко поклонился Иван. Бородатое лицо его при упоминании о свадьбе расплылось.

   Старик спрятал деньги за пазуху и подтянул кушак.

   — Спасибо, Андреич. В Низовке будешь, милости прошу. А совет-то мой не забывай. Лавку у нас открыть — при­быльное дело.

   — После заеду, посмотрю.

   — Ну, а покуда прощенья просим.— И Иван вышел из избы.

   В окно было видно, как он подбежал старческой трусцой к тарантасу, завалился на сено и, нахлестывая тройку, по­мчался вниз по Широкой.

Книга: Могусюмка и Гурьяныч авт. Н. П. Задорнов 1937 г.

Отзывы


© 2013-2022 | www.beloretsk.info - Справочно-информационный сайт г. Белорецка

Перепубликация материала или распространение любой информации с сайта г. Белорецка

Разрешается только с обязательным проставлением активной ссылки на первоисточник www.beloretsk.info

Администрация сайта не несет ответственности за содержимое объявлений, материалов и правильность их написания!

По интересующим Вас вопросам обращаться: Обратная связь | Тел.: 8-906-370-40-70 - Билайн

12+