Глава 2. Рождество

   Неурожай 1931-1932 годов привел к бедственному положению многие семьи Белорецка. В эти годы, кажется, впервые была введена кар­точная система. Карточки выдавались только взрослым и детям постарше. Дети дошкольного возраста должны были питаться в детских садах, так что пришлось нам с сестрой Катей отправиться жить в детский сад. Вре­мя, проведенное там, помню смутно. Единственное, что осталось в памя­ти, пение хором революционных песен и хождение строем с деревянными ружьями.

   С революционными песнями вышел у меня конфуз. Целую неделю перед рождеством мать учила петь "рожество". Я, вроде, выучил и рано утром в праздничный день пошел к соседям славить. Мороз был градусов сорок, и для сохранения тепла на пороге входной двери в домах клали кто телогрейку, кто дерюжку.

   Открыв дверь к соседям, я запутался в телогрейке и упал на пороге. Голова с руками оказалась в доме, а ноги в сенях. Мороз через открытую дверь прет. Бабка, к которой я пришел славить рождество, схватила меня за ворот и втащила в избу. Я к такому приему был явно не готов, стою, молчу, собираюсь с мыслями. Бабка, требовательно так, спрашивает: "Ну, что стоишь? Перекрестись хоть". Я перекрестился и вместо "Рожество тебе Христе Боже наш" запел: "Как сижу я ловко на коне, как у меня вин­товка на плече, никаких врагов я не боюсь, на фашистов смело я пом­чусь".

   Обозвав меня антихристом, распевающим революционные песни в святой праздник, бабка выбросила меня за дверь.

На стремнине. М. И. Мамыкин 2001 г.