Глава 22. Незначительные отклонения с большими последствиями

   Страна восстанавливала разрушенные города, заводы, шахты, все больше требовалось канатов, росли задания для оборонных предприятий, и по-прежнему изготовителем метизов был один наш завод № 706. Вос­становленный Ленинградский сталепроволочный имел мизерное про­изводство проволоки и канатов, а Магнитогорский калибровочный и Харцызский канатный только начинали строиться.

   В этой обстановке борьба за план носила государственный харак­тер, невыполнение плана рассматривалось как преступление и прихо­дилось удивляться мудрости нашего директора, находившего нужное ре­шение, казалось бы, в безвыходной ситуации.

   К повседневным заботам добавлялись проблемы, связанные с ос­воением нового цеха пружинной ленты, сортамент которого варьировался от ленты микронных размеров до сложнейших высокоточных профилей.

   По заведенной традиции каждый начальник цеха, заканчивая ме­сяц, обязан был доложить о результатах работы, после чего из рук дирек­тора получал столешник с бутербродом и благодарность за работу.

   Так завершился и январь 1953 года, не предвещавший беды, но она пришла в лице комиссии Госконтроля. Проверяющие приехали во второй половине февраля с плановой проверкой и "совершенно случайно" начали ее с третьего канатного цеха, где совершенно не случайно обнаружили канат весом в три тонны, занесенный в выработку января, тогда как с ма­шины он был снят по рабочему наряду в конце первой смены 1-го февра­ля.

   Вызванные мастер и канатчик пояснили, что, заправив машину в вечернюю смену, отрезали начальный кусок, провели испытания, вы- писали сертификат, включили в выпуск, а канат дорабатывался в первую смену февраля.

   По инструкции испытания каната проводятся по конечному отрез­ку. Казалось бы, незначительное отклонение имело большие последствия. Начальник цеха № 3 Гаврила Антонович Латохин получил выговор с ли­шением премии. Хорошо осведомленный доносчик остался неизвестен.

   По результатам проверки директора вызвали в Москву, в комиссию Госконтроля для объяснений. Уехал он первого марта, планируя сразу из Москвы отбыть в отпуск на курорт, а пятого марта 1953 года Александра Акимовича Нодельмана не стало. Он умер в Москве от обширного ин­фаркта. Похоронили его на родине, в Ленинграде.

На стремнине. М. И. Мамыкин 2001 г.